Главный редактор
Татьяна Борисова

Об издании

Первый номер газеты «Русское слово» вышел в феврале 2001 года. Тираж издания – 3000 экз. Периодичность – 1 раз в неделю. Это единственная в стране газета, освещающая многие грани жизни российских соотечественников в Молдове


Адрес редакции
Республика Молдова
г. Кишинев,
Московский проспект, 21
тел. +373 22 49-65-66
факс: +373 22 49-65-85


Подписка
Оформить подписку на «Русское слово» можно в любом отделении связи с любого следующего месяца. Наш подписной индекс: 21555


Авторам
Письма, рукописи, фотографии и рисунки не рецензируются и не возвращаются


Новый шрифт


ЗЛОБА ДНЯ
Главное – не статус, а интересы учеников
Автор: Ирина Агапкина

Из года в год сюжет остается одним и тем же, с небольшими вариациями. Однако с учетом того, что в этом году Минпрос хоть и пошел на некоторые компромиссы, но все же проявил достаточную твердость, можно с уверенностью предположить, что в следующем году даже минимальные отступления от законодательных норм вряд ли будут возможны. Да и Департамент образования, боровшийся за сохранение лицеев как за последний бастион, тоже будет вынужден отступить. Кстати, именно благодаря Департаменту и его руководителю Т. Нагнибеда-Твердохлеб лицеям муниципия было разрешено создавать 10-е классы с минимальной численностью детей 20 человек, а не установленной в 25.

 

– К сожалению, число детей, желающих продолжить обучение после окончания 9-го класса в лицейском звене, ежегодно сокращается, – констатировала Татьяна Ивановна. – И причиной тому видятся не только миграционные процессы, но и возросшие требования к качеству обучения. Увеличивается в последние годы количество ребят, не справляющихся с бакалаврскими экзаменами, особенно по математике в реальных классах. Есть в этом году и повод для оптимизма: количество детей, поступающих на разные уровни обучения в доуниверситетские учебные заведения муниципия, выросло по сравнению с прошлым годом на 2500 человек. Так что не исключено, что те лицеи, которые не сумели в нынешнем году набрать 10-е классы, в последующие годы преодолеют трудности и сохранят свой статус. Но надо быть реалистами. Учитывая непростую экономическую ситуацию в республике, слишком большая роскошь – тратить в год сотни тысяч леев на класс, в котором учатся 11 человек... Да и есть ли в этом такая острая необходимость, если можно учиться в другом муниципальном лицее, пусть он и находится чуть дальше от дома? Другое дело в сельских школах, когда при закрытии учебного заведения нужно добираться в другое село или в райцентр по 10 и более километров, решать проблему транспорта и т. д. А в Кишиневе, с его разветвленной транспортной сетью, эта проблема не возникает. Даже если вести речь о немногочисленных школах для нацменьшинств – украинских, еврейских, и в этом случае альтернатива существует. И здесь мы наблюдаем интересное явление: казалось бы, главным аргументом родителей таких учащихся было именно то, что, мол, нельзя закрывать школу или распускать 10-й класс в школе с национальным компонентом. Но когда класс все же не удалось сохранить, некоторые дети подали документы не в другую украинскую или еврейскую школу, а в обычную – с русским языком обучения. За что же боролись, спрашивается?

  

В будущем, мне кажется, нужно рассматривать варианты слияния учебных заведений, которые по отдельности не могут сформировать у себя классы. При этом сохраняется костяк учащихся из обоих учебных заведений, частично – «свои» педагоги, какие-то устои и традиции. Ребенок, даже не в родных стенах, все равно не будет поставлен в условия, когда надо адаптироваться к совершенно чужому ученическому и педагогическому коллективу.

  

Естественно, под иным углом зрения смотрят на происходящее руководители учебных заведений, «потерявшие» своих учеников. Софья Григорьевна Школьник, директор лицея им. Рамбама, пока еще надеется на чудо – что все-таки решение по 10-му классу будет принято положительное.

 

– Очень жаль, что нет индивидуального подхода к каждому учебному заведению, особенно к таким специфическим, как наш лицей. Все, кто у нас бывал, подчеркивали особую атмосферу, царящую тут: это – семья, дом. Всё это складывалось годами, каждый ребенок для нас – родной, как и бывает в большой еврейской семье. Когда прозвучало тревожное сообщение о том, что 10-й класс будет расформирован, некоторые родители не захотели рисковать и забрали документы. Дети уходят от нас со слезами. А большинство, невзирая ни на что, даже на то, что в последнее время уроки с ними не проводятся (мы не имеем на это права, пока не придет официальная бумага с разрешением), каждое утро продолжают сюда приходить...

 

Если бы нам позволили работать с одним 10-м классом, как это было прежде, то у нас набрался бы один полноценный класс. Но люди не хотят рисковать, и я их понимаю, хотя мне очень больно.

  

– Педагоги не разбегаются пока?

  

– Нет, что вы! У них же есть часы в других классах. Но дело не только в этом: уходить из семьи – очень трудное решение. Да, конечно, учителя теряют часы, а значит, заработок. Да, скорее всего, им не будут оплачены те часы, которые они отработали в начале месяца.

  

О сокращении штата пока речь не ведется, хотя, если так пойдет дальше и надежда на сохранение лицейского звена в целом начнет таять, мы потеряем педколлектив – по крайней мере какую-то его часть. А учителя у нас замечательные!

  

– Но и в начальную школу набор может сократиться – родители, как правило, всё же думают о перспективе...

  

– Да, и таких последствий можно ожидать, хотя в нынешнем году мы набрали два первых класса. Тем не менее мы не опускаем руки – надежда умирает последней... В конце концов, законы тоже претерпевают изменения. Поживем – увидим.

  

С Таисией Васильевной Аникьевой, председателем Ассоциации директоров доуниверситетских учебных заведений с русским языком обучения, мы много раз беседовали на эту тему, в том числе совсем недавно. На сей раз решили поговорить о проблеме и перспективах сохранения русскоязычных лицеев.

  

– В большинстве лицеев, имевших трудности с набором в 10-е классы, такая ситуация существует не первый год. Надо понимать, что еще не так давно – с исторической точки зрения – мы жили в иных реалиях, в других экономических и прочих условиях. Никто не думал, что все так резко изменится, что пойдут такие миграционные процессы, что возможен такой экономический кризис. После первой волны открытия лицеев в Республике Молдова пришла вторая, третья, когда статус лицея начали присваивать без глубокого изучения контингента. Пик этих изменений совпал со временем прекращения существования общеобразовательных школ-одиннадцатилеток. Просто добавили 12-й класс – и вот уже лицей. Позже, когда все увидели, что обстановка не меняется к лучшему и встал всерьез вопрос о рациональном использовании выделяемых на образование средств, конечно же, назрела необходимость глубокого изучения возможности функционирования на ближайшую перспективу учреждений образования. Подчеркну: когда речь идет о единственном учебном заведении в селе – тут нужно сделать все возможное, чтобы его сохранить при любой численности и в любом варианте. Потому что отсутствие школы или гимназии в конкретном населенном пункте означает, что он начнет погибать: нет школы – нет перспективы для подрастающего поколения, нет мотивации у родителей оставаться рядом со своими детьми. И семья начинает паковать чемоданы...

  

Совсем другое дело, когда речь идет о крупных населенных пунктах, где есть выбор. Разве можно согласиться с тем, что учащегося до последнего удерживают в школе, давая ему обещания-надежды, что «всё будет в порядке»? Верит ребенок, верят его родители. Идет время, комплектуются классы в других учебных заведениях, и только 1 сентября ребенок узнает, что нужно покидать родную школу, потому что там класс не сформирован. Начинается беготня, поиск другого образовательного учреждения, готового принять этого ребенка. Получается, его жестоко обманули. И это уже далеко не педагогика сотрудничества. Какими бы ни были история и замечательные традиции учебного заведения, нужно исходить из жизненных реалий и всегда делать все возможное и невозможное ради главной цели: каждый ребенок любого возраста 1 сентября без паники и нервотрепки, спокойно и уверенно должен прийти в школу и начать учиться. Это обеспечивается нами, взрослыми, не за месяц до начала учебного года, и даже не за два-три, а может, с января, когда мы начинаем планировать новый учебный год: кадры, распределение часов, контингент и т. д. Если ты делаешь заявку на 10-е классы, то на 100 % должен быть уверен, что эти классы откроются. Чтобы потом не прятать глаза от родителей, поясняя им: ну вот так получилось...

 

 Должен быть заранее произведен серьезнейший анализ возможности функционирования того или иного учебного заведения – в статусе начальной школы, гимназии или лицея. У всех есть данные о конкретном контингенте с 1-го по 12-й класс. Легко проследить, чего ожидать в будущем. Мы не имеем права жить иллюзиями: а вдруг?.. Чудеса в нашей отрасли, к сожалению, происходят чрезвычайно редко. Если у тебя в 9-х классах учится менее 50 человек, о каких двух лицейских классах можно мечтать? Есть же факторы (например, миграция, выбор в пользу колледжа, профессиональной школы, итоговые оценки и т. п.), которые влияют на уменьшение контингента.  Надо быть честными по отношению и к себе, и к ученикам, и к учителям.

  

– Ну а если в 9-х классах – чуть более 40 человек, а в 7-м или 8-м – порядка 60? Как же не цепляться изо всех сил за статус, если есть перспектива на ближайшие годы?

 

 – Такого практически не бывает. Разве что в исключительных случаях.

  

– Но требовать «самороспуска» от директоров – это чересчур сурово. Наверное, в таких случаях инициатива все же должна исходить от руководства образовательных структур?

  

– Ответственность должна лежать как на одних, так и на других. И не следует примешивать сюда политику. Делать образование разменной монетой в своих сиюминутных политических целях легко: разные партии будут обещать золотые горы, ругать любую власть, а что получится в итоге? Как можно обеспечить качество образования в учебном заведении, где в классе едва набирается 15 человек?

  

– В данном случае не вижу прямой зависимости между качеством и количеством. Наверное, может быть даже наоборот: в малокомплектном классе каждому ученику уделяется больше внимания...

  

– А вы посмотрите на результаты БАКа за последние 3-4 года. Там, где контингент предельно малочисленный, там и результаты БАКа оставляют желать лучшего. Объясню, почему. Учебные заведения с малым количеством учащихся вынуждены часто набирать учеников без разбору, в том числе и не принятых в другие лицеи из-за низких баллов. По сути, руководство закладывает в свое учебное заведение мину замедленного действия, которая рано или поздно рванет по крайней мере – на БАКе. И это, безусловно, отразится на имидже такого лицея. И родители в итоге все реже будут отдавать туда своих детей. А дальше – опять по кругу, с тем же финалом.

  

Здесь многое зависит от администрации лицея, позиции директора. Возможно, через диалог, желание сотрудничать, через объединение мы сможем сохранить лучшее, что есть сегодня в малочисленных лицеях. Ну что бы стоило объединиться двум или трем лицеям, скажем, с одним и тем же национальным компонентом, если в каждом из них в классах менее 20 учащихся? Ведь думать-то мы должны в первую очередь об интересах учеников!

  

– А как Вы относитесь к идее создания лицеев с сугубо лицейскими классами – с 10-го по 12-й? Будет сеть гимназий и сеть лицеев, и все будут в равном положении: окончил «свою» гимназию – и на общих основаниях поступаешь в один из лицеев...

  

– Это пока не лучшая идея, и я категорически против нее. О каком равном положении вы говорите? Нет никаких гарантий, что учащиеся девятых классов повсеместно одинаково хорошо подготовлены к обучению в лицее. Знаю немало случаев, когда в сильные лицеи принимали детей с великолепными баллами. И что? Через некоторое время эти ребята уходили: учиться наравне с ребятами из данного лицея им было не под силу из-за недостаточно качественной подготовки.

 

 Надо принимать во внимание и особенности нашего менталитета. На Западе такая схема срабатывает: там нет нашей традиционной привязанности к определенному коллективу – как к ученическому, так и к педагогическому. Значительная часть времени в 10-м классе таких лицеев, о которых вы говорите, будет потрачена на адаптацию, на создание единого организма, которым должен стать новый класс. Я за то, чтобы мы от начала до конца отвечали за своих детей, за их подготовку в гимназическом звене к лицейскому.

 

 – Получается, «своих» детей Вы изначально ставите в привилегированное положение: они будут учиться в одной школе, в одном коллективе, в душевном комфорте с 1 по 12 класс, а те, что из расформированных лицеев или классов, обрекаются на те самые трудности перехода и адаптации, о которых Вы только что говорили...

 

 – Нет, не на «те самые». Ребенку, пришедшему в здоровый коллектив, с высокой мотивацией на учение, намного легче адаптироваться, чем в формирующемся по принципу «с бору по сосенке».

  

Смотрите, ведь наши ученики – внутри самого лицея – после 9-го класса распределяются по выбранному профилю. Но в параллели сохраняется стилистика конкретного учебного заведения. И приходящие дети легко её усваивают. На это, кстати говоря, и педагоги, и школьный психолог не жалеют ни сил, ни времени. Нам очень важно, чтобы «новенькие» с первого шага почувствовали, что мы им рады, что они – тоже наши. Так что это разные вещи!

  

Еще пару слов об экономической целесообразности сохранения любой ценой малокомплектных лицеев. Считаете ли вы справедливым, что учитель, работающий с классом в тридцать человек, получает ту же зарплату, что и его коллега с классом до 20 учащихся? Да и содержать здание, рассчитанное на 1000 и более учащихся, тоже накладно.

 

И последнее, о чем я не раз говорила. Конечно же, я хочу, чтобы лицеев с русским языком обучения было как можно больше, чтобы число детей в них с каждым годом увеличивалось, чтобы русскоязычное образование не теряло, а укрепляло свои позиции в республике. Но это возможно только тогда, когда оно будет обеспечивать высочайшее качество знаний учащихся и окажется на голову выше других. Вот к этому я и призываю всех своих коллег и наших руководителей.

  

Закончить материал хочу фрагментом беседы с директором лицея им. Б. З. Герцля Светланой Трофимовной Климиной. Вот что она сказала :

  

– В этом году нам удалось сформировать два 10-х класса. Но я уже переживаю по поводу будущего года и последующих. Перебираю варианты: что еще можно придумать, чтобы ребята шли именно к нам? Нельзя просто сидеть, грустить и ждать у моря погоды. Надо напряженно работать, создавать что-то новое, интересное, чего нет у других, чтобы выбор ребенком нашего лицея был обдуманным и сознательным.