Главный редактор
Татьяна Борисова

Об издании

Первый номер газеты «Русское слово» вышел в феврале 2001 года. Тираж издания – 3000 экз. Периодичность – 1 раз в неделю. Это единственная в стране газета, освещающая многие грани жизни российских соотечественников в Молдове


Адрес редакции
Республика Молдова
г. Кишинев,
Московский проспект, 21
тел. +373 22 49-65-66
факс: +373 22 49-65-85


Подписка
Оформить подписку на «Русское слово» можно в любом отделении связи с любого следующего месяца. Наш подписной индекс: 21555


Авторам
Письма, рукописи, фотографии и рисунки не рецензируются и не возвращаются


Новый шрифт


РУССКАЯ ШКОЛА
Чего ждать от новых реформ в образовании?
Автор: Ирина Агапкина

Вот – снова поворот...

Много лет подряд нас уверяли, что единственное решение острых проблем школы (невысокое качество знаний учащихся, убогая материально-техническая база в целом ряде учебных заведений, особенно периферийных, нехватка высокопрофессиональных кадров и так далее) – это оптимизация, которая к тому же позволит более разумно тратить государственные средства на образование. Не станем перечислять печальные итоги этого процесса, скажем только, что он оказался губительным для сотен школ, стал причиной оттока значительного числа учащихся, вынужденного увольнения опытных педагогов, опустения сел, оставшихся без единственного очага культуры...

 

Тысячи людей, коллективно и поодиночке, целые политические партии и формирования взывали к властям, требуя остановить этот беспредел. И что? Власти действовали по пословице: «Собака лает – караван идет».

 

И вот тут приходит на память шлягер почти сорокалетней давности:

 

Мы себе давали слово –

не сходить с пути прямого,

но

так уж суждено.

И уж если откровенно –

всех пугают перемены,

но

тут уж всё равно...

 

Два месяца назад, за год с небольшим до новых парламентских выборов, лидер одной влиятельной партии вдруг прозрел и заявил: баста, оптимизация – ошибка, вводим мораторий на закрытие школ! «Ни одна школа не должна быть закрыта до тех пор, пока МЫ детально не изучим каждый предыдущий случай, чтобы не допустить ущемления прав граждан и сообществ». Ну, молодец, просто красавец! С 2010 года стоял общий вой по республике – с тем же требованием, но его почему-то никто не слышал. А тут – не президент, не премьер-министр, не парламент, а всего лишь председатель одной из партий, набравшей на прошлых выборах аж 15 % голосов, сказал своё веское слово – и машина закрутилась. Оптимизация остановлена, объявлена новая реформа. Направление ей дал тот же лидер, отметивший, что «родители школьников также часто жалуются на перегруженность учебной программы... Я попросил <...> срочно пересмотреть школьную программу, чтобы она соответствовала психологии учеников. Нужно повысить эффективность учебного процесса, чтобы у детей не отбивали желание учиться».

 

Практически сразу новый министр нового министерства – уже не просвещения, а образования, культуры и исследований – объявила о начале реформы, «цель которой – снизить нагрузку на учеников, уменьшив количество дисциплин, и на педагогов, сократив количество отчетов». Она же пообещала, что до начала масштабных изменений их обсудят с учениками и учителями, и, не откладывая дела в долгий ящик, начала проводить такие консультации  и в столице, и на выезде. Первый визит госпожа министр нанесла в лицей Академии наук, после чего пришла к выводу, что опыт этого учебного заведения – сугубо положительный – следовало бы распространить на всю Молдову. (Уточним: лицей работает по экспериментальной программе, с измененным – под цели и задачи учебного заведения – куррикулумом, с сокращенным числом учебных дисциплин, часть которых выбирает сам учащийся, и соответственно с меньшим количеством учебных часов.)

 

Всего одна строчка...

 

О том, чего ждет от новой реформы русская школа, какие проблемы для русскоязычных учебных заведений самые актуальные и можно ли рассчитывать на их решение, мы попросили расссказать председателя Ассоциации директоров доуниверситетских учебных заведений с русским языком обучения РМ, директора лицея имени Н. В. Гоголя Таисию АНИКЬЕВУ.

 

Мои попытки начать разговор с политической составляющей этого вопроса Таисией Васильевной были пресечены сразу и очень строго: «Для меня существует только одна политика: чтобы дети получали качественное образование, выходили из стен школы во взрослую жизнь с хорошим багажом знаний, были конкурентоспособными, поступая в вузы, затем – в своей профессии, ощущали себя полноправными гражданами своей страны и соответствовали этому статусу. Ну и, конечно, чтобы нам, педагогам, создавали нормальные условия для работы, чтобы мы были гарантированы законом от сиюминутных настроений во власти».

 

И еще: несмотря на то, что Таисия Васильевна по-учительски настойчиво каждый раз поправляла меня, когда я говорила «русская школа» («Это неверно: мы работаем в учебных заведениях с русским языком обучения»), для простоты я все же буду пользоваться этой «неправильной» формулировкой.

 

– Чего ждете от новой реформы?

 

– Мне было бы легче ответить на вопрос, чего нам хотелось бы от нее. Но ряд озвученных инициатив нашего министерства я оцениваю положительно: намерение разгрузить учащихся, изменение с этой точки зрения куррикулума и учебного плана, «дебюрократизация» учебного процесса и то, что предполагаемые реформы будут широко обсуждаться (и это уже происходит) с педагогами, родителями, учащимися.

 

Для нас все инициативы не новы: вы знаете, что мы практически все эти вопросы поднимали не раз, вносили свои предложения и в тогдашнее министерство просвещения, и в департамент. И тут не до обид, что к нам в свое время не прислушались и что инициатива теперь имеет другое авторство: важна суть. Сейчас самое время высказаться по наболевшим вопросам, которые могут быть учтены в ходе реформы. Упустим шанс – другого можем не дождаться. Если педагогическая общественность в очередной раз промолчит, потом не на кого будет пенять. В частности, мы должны еще раз громко заявить о том, что в школах с русским языком обучения получают знания представители всех национальностей, включая значительное число этнических молдаван, а не только так называемых национальных меньшинств. То есть всех тех, кто сделал сознательно выбор в пользу русского языка обучения. Официальный статус языка межнационального общения он получил в разгар «национального ренессанса» отнюдь не из политкорректности тогдашнего высшего законодательного органа, а «по факту»: русский был основным языком общения для половины населения Молдовы, а понимали его и могли на нем говорить абсолютное большинство жителей республики.

 

Да, сегодня языковая ситуация у нас изменилась и по количеству носителей языка, и по его использованию в официальной и иных сферах. Но он по-прежнему является родным или основным для значительной части населения страны и для большинства представителей национальных меньшинств: белорусов, болгар, украинцев, евреев, поляков, гагаузов, не говоря уже об этнических русских или детей, родившихся в смешанных семьях. И, повторюсь, – для немалого числа молдаван, что подтверждается, в частности, этническим составом учащихся и нашего лицея, и других учебных заведений с русским языком обучения. Поэтому существует настоятельная необходимость создания нормальных условий для всех школ с преподаванием языков национальных меньшинств, и особенно – русского.

 

Что я имею в виду под «нормальными условиями»? В первую очередь – государственные гарантии. То есть требует изменения ст. 10 Кодекса об образовании (Язык преподавания):

 

«(1) Учебный процесс в системе образования осуществляется на румынском языке и – в пределах возможностей системы образования – на одном из языков международного общения или, в соответствии с частью (2), на языках национальных меньшинств».

 

Вот эту оговорку – «в пределах возможностей системы образования» следует убрать! Или вообще вернуться к формулировке Закона об образовании 1995 года, в котором ст. 8  (Язык преподавания) гласила:  

 

 «(1) Государство обеспечивает в соответствии с Конституцией и статьями 18, 19 и 20 Закона о функционировании языков на территории Республики Молдова право на выбор языка обучения и воспитания на всех уровнях и ступенях образования.

 

(2) Право граждан на воспитание и обучение на родном языке обеспечивается созданием необходимого количества учебных заведений, классов, групп, а также условий для их функционирования».

 

Это положение – краеугольный камень всех проблем. Будут существовать государственные обязательства в части школ с русским языком преподавания и другими языками нацменьшинств – их придется выполнять, а не отговариваться отсутствием возможностей. Тогда можно будет поднимать вопрос и о сохранении малокомплектных школ, как это происходит в других государствах, где проживают нацменьшинства, решать другие «смежные» проблемы.

 

С учётом нашей специфики

 

Что еще? Желательно, чтобы учебный план, над которым сегодня работает министерство, для школ с русским языком обучения был составлен не по остаточному принципу, не как переведенный «дубликат» плана для молдавских школ, а с учетом нашей специфики.

 

Не скрою: хотя мы всецело поддерживаем идею разгрузки учащихся, нас тревожит, какой сценарий может быть выбран. Вот сейчас говорится о сокращении учебных дисциплин. А какие из них попадут под раздачу? Может, как раз принципиально важные для нас, как, например, «История, культура, традиции русского (или любого другого) народа»? Или нам предложат уменьшить количество часов русского языка? Очень надеюсь, что с нами проконсультируются и наше мнение будет учтено.

 

Несколько смущает, что лицей Академии наук провозгласили образцом для всех учебных заведений республики. Но там, например, нет русскоязычных классов или групп – как же мы можем на него ориентироваться, особенно в классах гуманитарного профиля?

 

Я уже не говорю о том, что любая реформа влечет за собой цепь изменений, в том числе и учебников, а это очень серьезный вопрос. У нас безо всяких реформ хотели «выдернуть» из целой гимназической линейки (с 5 по 9 класс) учебник Федора Михайловича Горленко и Татьяны Николаевны Сузанской по русскому языку и литературе для 9-го класса. Почему именно его – непонятно. «Русское слово» об этом подробно писало, потому не стану пересказывать все перипетии этой истории. Вспомнила сейчас потому, что создание учебника, а тем более целой линейки,  в единой системе, по принципу последовательности и преемственности – огромный и кропотливый труд. То есть оптимальный вариант – чтобы всю линейку делали одни и те же авторы.

 

Вообще по учебникам возникает много вопросов. Один из самых острых – по учебникам истории для школ с русским языком обучения. Мы сегодня в абсолютно неравной позиции со школами с молдавским языком обучения: они работают по новым учебникам, написанным в соответствии с измененным куррикулумом, а у нас их нет. Все – 10-, 20-летней давности. А это один из ключевых предметов, который выносится на экзамены, – и в 9-м классе, и в 12-м, на БАК. А требования на экзаменах для всех одинаковы!

 

Мне более приемлемым кажется вариант не с сокращением предметов, а с изменением содержания. Оно должно быть более доступным – с учетом возраста, потребностей учащегося, без терминологической перенасыщенности, но с выходом на другие предметы, во взаимосвязи с ними – чтобы эти знания были востребованы в реальной жизни. Недавно открыла учебник биологии для 6 класса – там в одном параграфе 20 новых терминов! И это только по одному предмету.

 

БАК – не защита докторской диссертации

 

– Хотя до бакалаврских экзаменов еще далеко – почти полгода, пролетит это время незаметно. Знаю, что у Вас были предложения и по БАКу...

 

– Схема сдачи БАКа меня не напрягает: она устоялась, стала привычной. Ребята перестали обращать внимание на камеры, тем более что так же у нас проводятся обычные сессии. Если знаешь, камера не помеха. Не знаешь – она тоже ничего не изменит. А вот что касается тестов, поддерживаю позицию министерства: сейчас работает группа, которая ищет наиболее слабые стороны именно тестового содержания, чтобы избежать казусов, которые имели место в прошлые годы.

 

Но причина плохой сдачи БАКа не в этом: она кроется в школьной подготовке ученика. Если выпускники какого-то лицея раз за разом показывают результаты, не сопоставимые с их годовым баллом, надо разбираться: что же там делают учителя? Как их «десяточники» умудряются сдавать БАК на пятерку, а то и на двойку? А вот если учащийся сдал экзамен на 5 – и таков же его годовой балл, то честь и слава этому учителю.Значит, он сумел заведомо слабого ученика подготовить так, чтобы тот худо-бедно, но справился  с испытанием. Ведь способности  и возможности у детей разные!

 

И, конечно, очень хотелось бы, чтобы авторы тестов, в частности по русскому языку и литературе, не забывали о том, что  лицейское образование – это не филфак и тем более не аспирантура. Не надо показывать свою ученость: их задача – создать такой тест, который давал бы ясное представление об уровне обученности выпускника лицея по данному предмету.

 

Не рядовой экзамен

 

– Вот Вы чуть раньше говорили о неравенстве русской и молдавской школ в части учебников: у одних есть, у других нет. А то, что существует заметное неравенство и на БАКе, Вас не смущает? Ведь выпускники молдавских школ сдают на один экзамен меньше, чем их сверстники из русских, и на два – чем двенадцатиклассники школ с изучением одного из языков нацменьшинств.

 

– Я давно против вынесения на БАК экзамена по румынскому языку для учащихся учебных заведений с русским языком обучения. Государственный язык в качестве экзамена – это не столько лингвистика и филология, сколько гражданская обязанность, показатель социальной зрелости молодого человека. При всем моем уважении к молдавской литературе, считаю, что не столь важно, знает ли выпускник даты рождения и смерти какого-либо классика или содержание какого-то произведения, имена главных героев. Куда значимее, может ли он как гражданин своей страны свободно пользоваться этим языком, вступать в диалог, проявлять знание языка во всех сферах жизни. И это принципиально иной экзамен, чем все предметные тестирования. Принимать его следовало бы в устной и письменной форме, а главное – до БАКа, как своего рода «пропуск» к нему.

 

Мы давно предлагали перевести этот экзамен в ранг обязательного публичного и проводить его в марте-апреле, что, в частности, позволит выпускникам из школ с русским и молдавским языками обучения начинать и завершать бакалаврские испытания в равные сроки. Так же можно поступить с экзаменом по украинскому или болгарскому языку.

 

– Тогда получится, что многие 12-классники просто не смогут сдавать БАК, потому что значительная часть выпускников русских школ заваливают именно этот экзамен...

 

– Ничего подобного! У нас значительно лучше сдают румынский, чем другие предметы. Другое дело – в регионах. Если государство так озабочено, что, скажем, на юге республики не знают госязыка, что там нет высокопрофессиональных кадров, то не надо постоянно ссылаться на старшие поколения, которые – будем реалистами! – румынский язык уже вряд ли выучат. Надо сосредоточиться на подрастающем поколении, на молодежи. Иначе так и будем жить в параллельных мирах. Нет кадров? Привлеките! Не хотят ехать? Дайте двойную зарплату! Перенаправьте на это средства, скажем, выделенные на Государственную программу по обучению населения государственному языку. И поедут! А так сидят в Кишиневе и дерутся за часы...

 

– Таисия Васильевна, Вам бы в министры!

 

– Ну уж нет! (Смеется.) Но консультационную помощь оказать всегда готова!