Главный редактор
Татьяна Борисова

Об издании

Первый номер газеты «Русское слово» вышел в феврале 2001 года. Тираж издания – 3000 экз. Периодичность – 1 раз в неделю. Это единственная в стране газета, освещающая многие грани жизни российских соотечественников в Молдове


Адрес редакции
Республика Молдова
г. Кишинев,
Московский проспект, 21
тел. +373 22 49-65-66
факс: +373 22 49-65-85


Подписка
Оформить подписку на «Русское слово» можно в любом отделении связи с любого следующего месяца. Наш подписной индекс: 21555


Авторам
Письма, рукописи, фотографии и рисунки не рецензируются и не возвращаются


Новый шрифт


КРУПНЫЙ ПЛАН
«Молдова и Россия – два моих родных дома»
Автор: Ирина Агапкина

Рустама хорошо знают кишиневские любители авторской песни. Но в основном – как автора и исполнителя. Мы  же решили копнуть поглубже: узнать не только об этой составляющей его жизни, но и о других ее сторонах...

 

В краткой автобиографии Рустам – видимо, лет семь-восемь назад – написал: «Родился 22 июля 1956 года на Колыме, в Магаданской области. Школу окончил там же. Армию проходил на Украине, в железнодорожных войсках, в нештатном оркестре линейного батальона, то есть днём – полигон, шпалы, рельсы; вечером – клуб, репетиции, тромбон. Музыкальное образование – двор, друзья, гитара. Играл в молодежном театре. С 1979-го – участник КСП «Товарищ гитара» (г. Кишинев). Профессия – инженер сервиса компьютерной фирмы. Поле самовыражения – музыка на чужие (реже – на свои) стихи, с дальнейшим исполнением на сцене, у костра, за столом, а также за работой (себе под нос). За 30 лет написал около 100 песен, студийных дисков нет. <...>Любимые авторы – Визбор, Окуджава, Галич, Михалёв, Семаков и др. Множество выступлений, фестивалей и слётов. Много друзей по всему миру».

 

– Что можно считать началом Вашего творчества – школьные годы, армейские, студенческие?

 

– В ранней юности, собираясь с ребятами во дворе, бренчали на гитарах, пели что-то общеизвестное – как все в то время. Всё-таки настоящее начало – это КСП. Днем его рождения стало 12 июня 1979 года: в Долине Роз прошел концерт Саши Соломонова, а после него «группой единомышленников» было принято решение о создании клуба. Ему пошел уже 39-й год, а бессменный руководитель КСП «Товарищ гитара» – известный бард Юлиан Киркин. Вот с КСП всё и началось...

 

– У Вас много песен на стихи Доминича. Как он их воспринимал?

 

– С благодарностью, как и по отношению к другим исполнителям песен на его стихи, а мимо них не прошли такие «классики жанра», как Сергей Никитин, Дмитрий Бикчентаев,  тот же Саша Соломонов... Может показаться нескромным, но Игорь считал мои варианты самыми мелодически точными по отношению к его стихам, самыми созвучными ему. Он был замечательным поэтом, очень близким мне по духу, поэтому его стихи и отзывались во мне, рождали музыку.

 

– Коль Вы заговорили о «классике жанра», то у Вас она представлена весьма богато: и песнями известных бардов, и собственными – «по мотивам» или навеянными их творчеством. Это Визбор, Высоцкий, Окуджава, Галич. Если бы Вас попросили выстроить иерархию бардов, как бы в ней выглядели пять первых позиций?

 

– Окуджава, Визбор, Галич... Пожалуй, ограничусь тремя позициями. За ними идут остальные талантливые авторы, которые мне в равной степени интересны.

 

– В «застойные» времена бардовская песня воспринималась как глоток свободы, как противовес официозу и советской эстраде. Сейчас гражданственная направленность в авторской песне присутствует куда реже. У Вас тоже не припомню – кроме разве что «Баллады о выборах» («Песни о XIX партийной конференции»), не теряющей своей актуальности... Вам безразлично то, что происходит в нашей стране, в соседних, в мире?

 

– Для меня это разные вещи: политический или идеологический фон – и то, что происходит в душе. Я никогда не задавался целью «прозвучать» в отклик на какие-то события. Да и, наверное, сегодня «гражданственная» тематика не требует той декларативности, которая была уместна в 60-70-е годы. Изменилось время, изменились мы. Может, это связано с возрастом, но значительно больше меня сегодня интересуют вечные темы: жизнь и смерть, отношения между людьми.

 

Если коротко, авторской песни, возникшей в советское время, уже нет и не будет – с ее понятиями братства, товарищества, единения. С изменением общественной парадигмы она утратила внутренний стержень, который позволил бы ей жить и развиваться. И хотя внешне всё выглядит, может, неплохо, особенно в России (авторская песня – это же, если можно так сказать, русскоязычный жанр, и есть множество талантливых исполнителей: помимо мэтров, это и уже упомянутый Бикчентаев, и братья Мищуки, и ряд других имен), – это уже иное. Тем более – авторская песня представителей других стран и народов: в той же Молдавии, на Украине, в Польше. Хорошо, талантливо, но, повторюсь, совсем другое. Так что общественная парадигма очень влияет – и не со знаком плюс – на судьбу традиционной авторской песни.

 

– Ваша сегодняшняя аудитория – кто они?

 

– Это в основном постаревшие сверстники, которые приходили к нам на концерты в старые добрые времена и продолжают приходить сегодня. Молодежи совсем немного, к сожалению, но это, наверное, естественно...

 

– Существует мнение, что мелодии большинства бардов, за редким исключением, достаточно примитивны и однообразны. Что оправдывают они это самоценностью текстов, а на самом деле музыка используется в качестве костылей для не самых совершенных стихов. Это всё – клевета? Или присутствует какая-то доля истины?

 

– Какая-то – возможно. Но большинство бардов и не позиционируют себя как профессиональные композиторы, певцы, инструменталисты. А хороших стихов в авторской песне немало. Да, гитарой мало кто владеет на уровне мастеров, да это и не является самоцелью.

 

Когда чувствую, что в каком-то месте повторяюсь, пытаюсь от этого уйти. Но, как и другие, о чем я уже сказал, не позиционирую себя ни как композитор, ни как мастер гитары. Больше того, я себя даже как бард не позиционирую: авторская песня – это просто мое увлечение, хобби. Хотя и длится всю жизнь.

 

– Ещё существует мнение,  что большинство бардов, как правило, не имеют ни музыкального, ни литературного, ни тем более вокального образования. Они в основном вышли из технической среды, не сумев достичь высот в основной профессии. Какое образование у Вас, насколько успешной была Ваша профессиональная карьера, где работали прежде, чем занимаетесь сейчас?

 

– Факты тому противоречат: могу назвать множество имен известных бардов, весьма успешных в своей основной профессии: Городницкий – геофизик, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик; Суханов с отличием окончил мехмат МГУ, кандидат физико-математических наук, преподавал высшую математику в Военно-воздушной академии; Никитины – оба кандидаты физико-математических наук... Я могу продолжать и продолжать, перечислив и наших КСПшников. Тот случай, когда уместно припомнить известный афоризм: «Талантливый человек талантлив во всем».

 

Сам я окончил кишиневский политех по специальности «полупроводниковые приборы», то есть я микроэлектронщик. Трудился по основной специальности до недавних пор, в том числе – давно – в нашей Академии, поначалу совмещая работу там с учебой на последних курсах вуза. Последние 16 лет успешно работал в сфере, связанной с ремонтом и настройкой компьютерной техники. Так что разговор о профессиональной несостоятельности – не обо мне.

 

Но музыка всегда шла со мною рядом. После армии, в 25 лет, пришел в вечернюю музыкальную школу, начал заниматься классическим вокалом, а спустя 30 лет возобновил музыкальное образование: два-три раза в неделю беру уроки классического вокала. У меня замечательный педагог – Людмила Степановна Ромашко.

 

Я сродни кентавру: совмещаю в себе «физика» и «лирика».

 

– Где и как часто выступаете?

 

– Два раза в месяц, практически без пропусков, а иногда и чаще, наш КСП собирается в библиотеке им. И. Мангера. Часто откликаюсь на предложения где-то выступить...

 

– Я видела в записи Ваш большой концерт в Москве, в 2012 году...

 

– Да, и в Москве выступаю, когда приглашают. Но не регулярно – я же не концертирующий исполнитель. А в советское время  мы много ездили по просторам Союза...

 

– Есть любимые концертные площадки?

 

– Как-то не задумывался об этом... Но выступал на многих: и в библиотеке им. Ломоносова, и, как вы знаете, в РЦНК, и в КЕДЕМе, и в клубе горного туризма «Траверс», даже в филармонии.  Хорошая площадка – «Кофемолка»: там кипит творческая жизнь, приходит много интересных людей...

 

– Какие музыкальные жанры, кроме авторской песни и классики, любите?

 

– Люблю рок-музыку (в школьные годы организовал в своем классе рок-группу), с большим удовольствием хожу на рок-концерты и слушаю хороших рок-музыкантов.

 

– А с классическим вокалом тоже выступаете?

 

– Да, в том же РЦНК, в КЕДЕМе. У меня классический теноровый репертуар:  баллада и ария Герцога из оперы Верди «Риголетто», ария Калафа из оперы Пуччини «Турандот», замечательные неаполитанские песни, очень люблю русские народные песни.

 

У меня есть мечта – достичь хорошего уровня в классическом пении. Я не имею в виду уровень блистательных Лемешева, Паваротти, Хворостовского – это образцы оперного вокала, перед которыми я преклоняюсь. Мне бы – просто как любителю – хоть задеть подножие этой огромной творческой горы. А в бардовской песне я бы хотел, чтобы у меня всё оставалось, как есть, чтобы появлялись новые песни...

 

– В одном из своих выступлений Вы рассказывали, как во времена «Данко» ставили спектакль о Визборе и какой это был титанический труд. Он так и канул в Лету?

 

– Понимаете, это был спектакль (подчеркиваю: не концерт!), который мы с Сашей Соломоновым делали на двух поющих актеров. В нем была драматургическая линия  и весь репертуар был выстроен в соответствии с ней. Я писал сценарий целый год, спектакль был огромный – три отделения по часу. Мы с Сашей исполняли таким образом: один из нас выходит на авансцену, поет песню или читает стихотворение, а с последним аккордом этой песни или с последней строчкой стихотворения выходит второй исполнитель, берет переходный аккорд, чтоб музыка не останавливалась, – то есть три часа нон-стоп! Зал – маленький (вы помните: «Данко» тогда обретался в некогда заброшенной Харлампиевской церкви, откуда нас в «новые времена» изгнали – и театр распался). Зрители не вмещались, их было огромное количество, слушали с улицы... Потом Саша уехал в Германию, а поскольку этот сценарий я писал под нас двоих, под исполнительскую фактуру каждого, то переделывать его было бы неблагодарным занятием. Саша лет пятнадцать назад предлагал его восстановить, но мы так и не решились.

 

– Из какой Вы семьи?

 

– Мои родители – из Казани. Они не получили музыкального образования, но оба были музыкально одарены. Мама обладала прекрасным голосом, после войны ей даже предлагали без экзаменов поступить в Московскую консерваторию, но ее родители не отпустили. Она всю жизнь пела в самодеятельности, хотя работала бухгалтером-экономистом. Отец (на нижнем снимке) окончил авиационный техникум, но всю войну прошел старшиной военного оркестра, был награжден орденом Красной Звезды, что для музыканта, думаю, –  большая редкость. Я очень горжусь этим отцовским орденом.

 

Папа всю жизнь играл на разных инструментах в самодеятельности. У меня до сих пор хранится его кларнет, с которым он всю войну прошел. Мой старший брат, которому уже за семьдесят, тоже постоянно участвовал в самодеятельности, у него прекрасный баритон «магомаевского» типа.

 

– Вас у родителей было двое?

 

– Трое: еще наша младшая сестра, которая живет в Италии. А брат по-прежнему в Казани. Когда встречаемся (редко, к сожалению), с удовольствием вместе поем...

 

– Как семья оказалась на Колыме?

 

– Вынужден вас разочаровать: душераздирающей истории про репрессии не последует. Родители, сразу как поженились, уехали туда создавать «материальную основу» своей молодой семьи. Я там родился, там и школу окончил.

 

– А как оказались в Кишиневе?

 

– Многие магаданские жители с возрастом возвращались «на материк», построив в более или менее комфортных местах кооперативные квартиры. Маме в месткоме предложили на выбор Тулу и тогда ей неведомый Кишинев. Она предпочла Молдавию. Папы к тому времени уже не было: он погиб в автокатастрофе еще в 1959-м, когда мне едва исполнилось три года. Так что растили меня мама и отчим.

 

И вот живу тут уже более пятидесяти лет и настолько сросся с Молдавией, что она мне стала более близкой, чем Россия. Впрочем, и тут и там я себя чувствую как в родном доме.

 

– Что-то у меня хронологически не срастается: Вы говорили, что окончили школу на Колыме...

 

– Я сюда приехал перед пятым классом, проучился года два, потом мы вернулись в родные края – так складывалась трудовая биография мамы и отчима. И школу я заканчивал там. Но для меня и магаданская школа, и 14-я кишиневская – родные.

 

– Теперь – о Вашей собственной семье...

 

– С женой Светланой, она по профессии медик, в этом году отметим 32-летие совместной жизни. У нас двое детей: сыну 31 год, дочке 19-й пошел. Сын по образованию экономист, а работает в технической области – с компьютерами. Дочь поступила на журналистику. Она сочетает в себе те же черты кентавра, что и папа: одновременно поступила в музыкальный колледж, на композицию и аранжировку. Вся моя семья в Москве, а я живу на два дома.

 

– Окончательно перебраться в Россию не собираетесь?

 

– Я уже ответил на этот вопрос: и там и тут я дома.